Мы продолжаем знакомить вас с докладами, прозвучавшими на II Международной научно-практической конференции «Исследовательская филателия как инструмент образования, воспитания и повышения привлекательности изучения истории», которая прошла 25 мая в Москве, в Доме русского зарубежья им. А. Солженицына.
Сегодня представляем вашему вниманию совместный доклад А.П. Дьяченко и О.Ю. Латышева. Выступление докладчиков было запланировано в онлайн формате, но по ряду причин не состоялось.
* * *
Несколько лет назад была обоснована теория системного захвата, разработанная российским ученым и экспертом в области изобретательства Михаилом Семеновичем Рубиным. Под системным захватом понимаются «любые процессы, при которых элементы одной системы (объект захвата) превращаются или становятся элементами другой системы (субъект захвата)». При этом инциатором системного захвата формирруются и стремительно внедряются в массовое сознание собственные стандарты, правила игры и, в конечном итоге, принуипиально новая бизнес-экосистема. В свою очередь, в качестве инструмента системного захвата используется процесс создания уникальных конкурентных преимуществ.
В настоящей работе (применительно к художественным системам) под системным захватом мы будем понимать также создание новых системных смыслов в какой-либо области при посредстве и прямом влиянии системных смыслов, ранее сформировавшихся в другой области. В данной работе мы рассмотрим те типы захватов, которые наиболее ярко помогают проиллюстрировать инновационные явления в сфере литературы и искусства, так как полагаем, что к этим системам вполне применим категориальный аппарат, связанный с захватом ресурсов. Более того, рассмотрение многих явлений в издании и использовании знаков почтовой оплаты с позиций теории системного захвата призвано значительно обогатить инструментарий истории почты, да и других гуманитарных дисциплин.
М.Рубин широко пользуется понятиями объект захвата и субъект захвата. «Под субъектом захвата понимается явление, которое, распространяясь, поглощает другое явление. Соответственно поглощаемое явление является объектом захвата». Процесс захвата можно считать непрерывным, так как происходит постоянный взаимообмен между областями мысли и сферами практической деятельности, и одна область оказывается способной быть «спроецированной» на другую. Предложенная М.Рубиным теория системного захвата и описание процессов, которые при этом происходят, приводит к интересным и неожиданным результатам при попытке применить её к теории изобразительного искусства и литературы. В результате динамичного процесса системного захвата становится достижимой вершина конкурентной стратегии, представляющая собой однозначное доминирование высоких ценностей в литератре, искусстве, в частности, филателии как одного из направлений развития искусства.
Основы теории захвата объясняют многие процессы в эволюции видов и жанров изобразительного искусства, а также дают глубинную интерпретацию взаимодействию литературы и искусства. Введение понятий объект захвата и субъект захвата вызывает к жизни исследование как самих этих явлений, так и взаимодействия между ними. В качестве субъекта системного захвата, применительно к маркоизданию и филателии как виду искусства, могут выступать фигуры трех ступеней. В первую очередь, это собственно филателист, или коллекционер в более широком понимании. На основе использования принципов занятия филателией он занимается систематическим собиранием почтовых марок и иных государственных знаков почтовой оплаты.
В качестве следующего звена в концентрических окружностях субъектов захвата могут выступать государственные структуры, которые отвечают за централизованное комплектование фондов. В качестве же третьего уровня субъекта системного захвата может выступать экономический субъект, способный оказывать определяющее влияние на филателистический рынок посредством эксплуатации интереса участников процесса коллекционирования.
Очень богатый и разносторонний материал для исследования темы системного захвата даёт почтовая графика (почтовый дизайн), на которой мы остановимся более подробно.
Обратимся к истории почты. Запечатываемое в конверт письмо приобрело свою материальную форму в процессе эволюции способов передачи мыслей, а также эволюции коммуникативных стратегий. Еще в восемнадцатом веке трудно было предположить, что в процесс формирования внешнего облика письма так активно вмешается художник. Однако создание первого в мире почтового конверта уже велось при участии профессионального живописца У. Малреди. В девятнадцатом веке окончательно формируется визуальный порядок письма, которое к концу века впитывает в себя достижения станковой и прикладной (банкнотной) графики. Почтовый дизайн поглощает большинство изобразительных традиций дизайна банкнот. Об этом интересном явлении в истории мировой культуры существует много публикаций, так как оно вызвало желание дать интерпретацию синтезу искусств (банкнотной графики и графики почтовой).
Представляется небезынтересным отметить, что если в самом начале своего развития почтовый дизайн активно черпал изобразительные ресурсы в бонистике, то в последнее время он начал отдавать должное посредством активатора процесса совершенствования способа оформления банкнот. И, будучи более современным и гибким, нежели искусство оформления банкнот, почтовый дизайн стал оказывать обратное влияние на дизайн банкнот третьего тысячелетия, приводя их в более тесное соприкосновение с миниатюрными произведениями искусства, но при этом позволяя продолжать сохранять такие изначально выработанные защитные свойства каждой такой банкноты, как микротекст и множественные символические изображения.
Нельзя не упомянуть здесь и синтез литературы и изобразительного искусства в операционном поле почтовой графики. Появление в девятнадцатом веке писем с рисунками (ярким примером является переписка Ван Гога) выявило потребность человека в привлечении каких-то других семиотических кодов при ведении личной переписки. Например, введения пиктографического ряда, которого не было, к примеру, в почтовой коммуникации Средних Веков и последующих столетий. Даже самый умелый средневековый каллиграф, владеющий мастерством художника-графика, не прибегал к включению в текст письма графических изображений (такова была традиция).
Получалось, что изобразительное искусство начало «захватывать» некогда бывший чисто вербальным коммуникационный канал, самостоятельно проявляться в сфере почтовой коммуникации.
Аналогичным образом искусство филтелии, не так давно познакомившейся с возможностями дополненной реальности, расширяет круг семиотических кодов, используемых в процессе личной переписки. К традиционным вербальным кодам добавляются паралингвистические коды, предполагающие визуализацию текста посредством предметов коллекционирования в филетелии.
Современная филателия, для которой совершенно не новы Qr коды, ведущие на различные сайты, может вполне помочь заменить паралингвистические коды, способные существенно визуализировать текст. Например, частично заменить эмодзи и эмотиконы, когда изображения, призванные заменять или дополнять невербальные мимические сигналы и жестикуляцию. И, таким образом, объекты филателистического коллекционирования активно проявляют готовность помочь в интерпретации сообщения, например, в уточнениях, в шуточном или серьезном тоне отправитель решил поделиться сообщением со своим реципиентом.
К вышеуказанным семиотическим кодам, используемым в процессе личной переписки, приобщаются также хронимические коды, которые обосновывают занятость или, наоборот, присутствие значительного количества свободного времени у реципиента, структурные коды, которые организуют формат отправки текстовых сообщений, и, наконец, культурные, символические коды, такие, как мемы, способные трансформироваться в почтовые марки. наклеенные на открытки в определенной игровой последовательности, характерной для продолжительного обмена открыками, полностью заклеенными марками из коллекций посткроссеров, что может одновременно дополнять или заменять параллельно применяемый ими интернет-сленг. Все это через современную филателию может точно так же диктовать возможности почтового дизайна третьего тысячелетия.
При этом выявлялись скрытые противоречия, которые разрешались при посредстве захвата.
Ван Гог был не первым, кто соединил вербальный ряд с изобразительным. Еще немецкие романтики в начале девятнадцатого века включали в письма изобразительные элементы, использовали случайные чернильные кляксы, превращая их в изображения чертей, черных ворон. Очень интересно, что использование случайной кляксы для создания нового рисунка в качестве захватываемого ресурса имеет… сам факт случайности, породившей кляксу. Таким образом, изобразительное искусство активно вплеталось в ткань почтовой коммуникации, достигая идеального конечного результата. Поэтому то, что первый в мире почтовый конверт был произведением графики, захватил ресурсы изобразительного искусства, далеко не случайно. Еще в античную эпоху появились письма в стихах, но период рифмованной почтовой коммуникации был непродолжительным. Лишь в эпоху Ренессанса почтовая коммуникация окончательно захватила поэзию (и это можно определить как захват поэзии почтово-коммуникативной сферой). Даже обычные сообщения о новостях приобретали форму стихотворных посланий. Коммуникация эпохи Ренессанса часто принимала форму обмена рифмованными текстами, что сегодня кажется очень необычным (не имеем ли мы дело со своеобразной реверсией захвата?).
В принципе, подобный сценарий развития событий представляется вполне допустимым, потому что в результате реверсии системного захвата логика взаимодействия между поэзией и почтовой коммуникацией может действительно измениться на противоположную. Причем этот поворот вспять будет продолжать восприниматься как вполне нормальный. При этом предполагается, что многие любители эпистолярного жанра готовы делиться со своими реципиентами, адресатами, возлюбленными или просто ценителями литературного творчества своими новыми поэтическими опусами. И, соответственно, получать обратную реакцию, способную вдохновлять. Или предлагать улучшать свои поэтические произведения. И наоборот, получающий письма с поэтическими включениями реципиент радуется тому, что читает новые стихи задолго до того, как они будут опубликованы в печати. И может высказать свои впечатления о них непосредственно автору.
Однако вернёмся к изобразительному искусству. Знак почтовой оплаты эволюционировал как самостоятельное графическое произведение, по жанру приближающееся к банкноте, но он все время захватывал «чужие» жанровые территории и семантические поля разных стилей. Мода на телевидение и обилие почтовых выпусков на космическую тему привели к тому, что стали выпускаться марки с рамкой в виде очертаний телевизионного экрана (своего рода захват визуального кода телевидения).
В период празднования Милленниума появились многочисленные марки в стиле ретро, использовавшие фактуру фотокадра и стимулировавшие воспоминания о прошлых эпохах через фактурные особенности фотоснимка – недопечатанность, стилизацию под сепию и т.д.
История почтового дизайна показывает, что скромное поле почтового конверта и марки все время захватывала какая-либо область, связанная с властью, господствующим общественным строем (речь идёт как о семантике изображения, так и о стилистике).
В разные эпохи почтовый дизайн по своей смысловой наполненности становился монархическим, социалистическим, колониальным. Или приобретал демократическую окраску. Существуют и почтовые документы, не связанные по теме и стилю с общественным строем и властными институтами, но признаки системного захвата слишком явны: этапы эволюции почтовой графики в зависимости от отражения ею существующих политических реалий могут быть выделены с достаточной степенью четкости.