Самое дешевое золото продается в подворотне. И чем темнее подворотня, тем дешевле золото

Мне в почту пришло письмо, которое сподвигло поделиться мыслями со всеми. Письмо я сохраняю в исходном виде, получив разрешение на его публикацию от автора.

«Вопрос. Я заказал „марки“ дорогие — типа очень редкие — по приколу. Заплатил 800 рублей! Пришли! С Саудовской Аравии! Самое главное на первый взгляд — не поймешь. Очень похоже! Я не намекаю, упаси… но есть товарищи, которые нам не товарищи… Представьте, я с умной „рожей“ начну впаривать местным филателистам! (Менделеева с надписью, Леваневского и т. д.) (извиняюсь за ошибки — не хотел!) Понятно — посмотрят косо — но такие „сюрпризы“ в открытой продаже!!!!»…

«Текстура бумаги, рисунок, перфорация — всё похоже. На первый взгляд не поймешь, что подделка. А что Вы думаете по этому поводу, если можно? И сертификат, наверно, тоже не выход!»

Ситуация интересна с нескольких ракурсов. Тут и надежда: «А вдруг?!!… мне так повезло!» Тут и «дьявольское искушение» — хоть и подделка, но если так искусно сделана — может, я «наварю» что-нибудь на этом! Ну и, конечно, искреннее удивление: «Что ж они так открыто?! Совсем совесть потеряли?! Куда смотрит милиция?!»

Ответил я так:

«По поводу „за 800 руб редкости из Саудовской Аравии“ я комментировать не буду, на этот случай у меня есть хорошее выражение: „самое дешевое золото продается в подворотне. И чем темнее подворотня, тем дешевле золото“.

Если речь о редких надпечатках, то я действую методом сравнения с подлинником, фальшивка Леваневского пока еще всегда отлавливается легко. С Менделеевым сложнее, он встречается реже. И эти обе марки редко продаются без сертификатов. По крайней мере уважающий себя покупатель просит сертификат либо покупает без него только у „уважаемого“ дилера, которому доверяет на все 100%.»

Далее наша переписка перешла на тему совершенствования технологий подделок и копирования. И в заключении от моего собеседника было написано:

«Спасибо за консультацию! Примерно так и предполагал. Соблюдать надо две вещи в таких случаях:

1. нормальный, известный и зарекомендовавший себя дилер и

2. если это редкая и дорогая марка — сертификат.

А кроме консультации просто хотел сказать, что, учитывая при современном развитии полиграфической технологии и легкости подделки почтовой марки, по сравнению с другими объектами коллекционирования (монеты, банкноты, антиквариат и т. д.) с каждым годом число подделок будет расти. В конце концов перейдут и на подделки материала менее редкого и более дешевого. Такие способы общения среди филателистов, как обмен, покупка с рук и т. д., становятся просто опасны. Человек просто сам не может знать, что у него подделка. Всё это печально, а способов прекратить такое развитие событий нет. При заказе подделок я был предупрежден продавцом и естественно понимаю, что бесплатно только в мышеловке, но я обалдел, когда стал изучать пришедшую подделку».

Я сторонник переводить обсуждения в оптимистическое русло, поэтому сам в заключение написал:

«Насколько я осведомлен, то как раз нумизматы и антиквары сейчас более всего страдают от подделок, видать, качество их уже достигает совершенства.

А с бумагой, как ни парадоксально, всё оказалось чуть сложнее. Ведь бумага — это как раз тот материал, который более подвержен старению с характерными признаками, отражающимися как на бумаге, так и на клее.

И нынешние способы печати, хоть и стали доступнее, а не могут воспроизвести специфические особенности методов печати прошлых лет (растры, зернистость и прочее), не говоря уж о металлографии!

А с надпечатками — это особый случай. Их фальшивомонетничество началось еще в давние годы, буквально с появлением первой дорогой надпечатки. Поэтому по ним и требуется особая экспертиза, особенно в тех случаях, когда цены марки без и с надпечаткой отличаются во много раз».

На самом деле не всё так оптимистично, как я хотел бы представить. И касается это как раз не старых марок, а новых! То разнообразие и количество так называемых «ПРОБ» на марки современной России, пропусков перфорации и беззубцовок удивляет и поражает. Остается уповать на то, что ценность предмета определяется не его «редкостью» (псевдоредкостью: «бери, бери!… последний экземпляр… я потом еще напечатаю…»), а спросом. И если не будет спроса на подобный суррогат, то и отпадет желание его плодить.