Лавры дАннуцио не дали спать Врангелю

Газета «Накануне». Берлин. 14 июля 1922 года

Помилуйте, не сеяв, не пахав, властитель Фиуме зарабатывал прекрасные деньги на том, что чуть не ежедневно выпускал в обращение новые и новые фиумские марки. Это было даже почти единственным источником его государственных доходов, а так как любителей пестрых бумажек на свете много, и носят они почтенное звание филателистов, то доходы Фиумские были не малы.

Так вот, и Врангель надумал осчастливить свет новыми марками и на этом деле… подработать.

Но беда та, что для этой почтенной работы у Врангеля не хватало пустяка: хотя бы самого крохотного кусочка собственной территории (нельзя же было считать за такую нос или корму Лукулла).

Однако, тут вспомнили, что у филателистов есть свои принципы: всякая пестрая бумажка считается за почтовую марку, если она когда-либо ходила в качестве таковой.

И вот, Врангель со своими помощниками, А.И. Срединским и другими, додумались: По докладу «Финансовой Комиссии» было утверждено «Положение о русской почте», и с этого момента все беженцы, запертые в лагерях, должны были оплачивать свою корреспонденцию марками этой «русской почты». А марки для этого были добыты также простым путем: у одного армянина в Константинополе оказался огромный запас почтовых марок царского образца, не представлявших ныне никакой ценности. С этим армянином вошли в сделку, согласно которой он взялся снабдить марки надпечаткой «почта русской армии» и сдать их по сходной цене Врангелевской финансовой комиссии.

Дело пошло. Получилось значительное количество разных сортов и достоинств почтовых знаков, но за них было пущено в беженскую почту только самое пустяшное количество, для видимости действительного существования «почты», а с остальными марками началась бойкая торговля, при том на иностранную валюту. Благодаря монопольному положению инициаторов и огромному спросу на марки со стороны ничего не подозревавших филателистов, стоимость комплекта в 120 знаков к концу 1921 года выросла до 500 турецких лир, т.е. свыше 300 американских долларов. Покупатели, конечно, добросовестно верили, что эти марки были выпущены в России и ходили там, а гг. Срединский, Врангель и Ко их в этом не разуверяли.

Потом уже, а в апреле т.г. вся эта история запахла скандалом, и лавочка была Врангелем поспешно закрыта. Но г. Срединский благополучно вывез марки в Париж, где и ликвидирует запасы своего ценного товара, вероятно, тоже без убытка.

Конечно, на всяких Кречинских дураков на свете хватит, которых можно обмануть и с них еще за это деньги получить.

Но, видно уже, действительно, плохи дела у г. Врангеля, и скоро ему придется раз и навсегда повторить за своим прообразом:

- Сорвалось!

Игорь Михеев